Неточные совпадения
Адмирал, в
последнее наше пребывание в Нагасаки, решил идти сначала к русским берегам Восточной Сибири, куда, на смену «Палладе», должен был
прибыть посланный из Кронштадта фрегат «Диана»; потом зайти опять в Японию, условиться о возобновлении, после войны, начатых переговоров.
Это и была
последняя перемена в распределении
прибыли, сделанная уже в половине третьего года, когда мастерская поняла, что получение
прибыли — не вознаграждение за искусство той или другой личности, а результат общего характера мастерской, — результат ее устройства, ее цели, а цель эта — всевозможная одинаковость пользы от работы для всех, участвующих в работе, каковы бы ни были личные особенности; что от этого характера мастерской зависит все участие работающих в
прибыли; а характер мастерской, ее дух, порядок составляется единодушием всех, а для единодушия одинаково важна всякая участница: молчаливое согласие самой застенчивой или наименее даровитой не менее полезно для сохранения развития порядка, полезного для всех, для успеха всего дела, чем деятельная хлопотливость самой бойкой или даровитой.
«
Последний транспорт каторжных с „Костромы“, — пишет один корреспондент, —
прибыл здоровым, теперь весь в цинге».
— Я не совсем с вами согласен, что ваш папаша с ума сошел, — спокойно ответил он, — мне кажется, напротив, что ему ума даже
прибыло за
последнее время, ей-богу; вы не верите? Такой стал осторожный, мнительный, все-то выведывает, каждое слово взвешивает… Об этом Капитошке он со мной ведь с целью заговорил; представьте, он хотел навести меня на…
Ему приходилось удовлетворять и садические и мазохические наклонности своих клиентов, а иногда обслуживать и совсем противоестественные половые извращения, хотя, надо сказать, что за
последнее он брался только в редких случаях, суливших большую несомненную
прибыло Раза два-три ему приходилось отсиживать в тюрьме, но эти высидки шли ему впрок: он не только не терял хищнического нахрапа и упругой энергии в делах, но с каждым годом становился смелее, изобретательнее и предприимчивее.
Герою моему так понравилась
последняя прогулка, что он на другой день написал Живину записку, в которой просил его
прибыть к нему и изобресть какой-нибудь еще променаж.
6-го мая 1847 года.
Прибыли к нам еще два новые поляка, ксендз Алоизий Конаркевич да пан Игнатий Чемерницкий, сей в летах самых юных, но уже и теперь каналья весьма комплектная. Городничиха наша, яко полька, собрала около себя целый сонм соотичей и сего
последнего нарочито к себе приблизила. Толкуют, что сие будто потому, что сей юнец изряден видом и мил манерами; но мне мнится, что здесь есть еще нечто и иное.
Совершенно понятно, что среди однотонной рабочей жизни город Дэбльтоун жадно поглотил известие, что с
последним поездом
прибыл человек, который не сказал никому ни слова, который вздрагивал от прикосновения, который, наконец, возбудил сильные подозрения в судье Дикинсоне, самом эксцентричном, но и самом уважаемом человеке Дэбльтоуна.
Пугачев хотел идти к Каспийскому морю, надеясь как-нибудь пробраться в киргиз-кайсацкие степи. Казаки на то притворно согласились; но, сказав, что хотят взять с собою жен и детей, повезли его на Узени, обыкновенное убежище тамошних преступников и беглецов. 14 сентября они
прибыли в селения тамошних староверов. Тут произошло
последнее совещание. Казаки, не согласившиеся отдаться в руки правительства, рассеялись. Прочие пошли ко ставке Пугачева.
Сие поражение было
последним и решительным. Граф Панин, прибывший в то время в Керенск, послал в Петербург радостное известие, отдав в донесении своем полную справедливость быстроте, искусству и храбрости Михельсона. Между тем новое важное лицо является на сцене действия: Суворов
прибыл в Царицын.
Во всяком городе нечто оплодотворить, кого-нибудь осчастливить, и в заключение
прибыть в Феодосию (
последний по алфавиту город) в виде копейки серебром!
Затем мало-помалу
прибывали гости, между которыми я в первый и
последний раз был представлен не меньшей в свое время знаменитости М. Н. Загоскину.
Прибыв в деревню, я располагал всем устройством до
последнего: назначал квартиры для ожидаемых гостей, снабжал всем необходимым, в доме также до
последнего хлопотал: а моя миленькая Анисья Ивановна, что называется, и пальцем ни до чего не дотронулась. Лежала себе со всею нежностью на роскошной постели, а перед нею девки шили ей новое платье для балу. Досадно мне было на такое ее равнодушие; но по нежности чувств моих, еще несколько к ней питаемых, извинял ее.
(Выходит из-за куста.) Вот и толкуй старшой! Старшой все говорит: мало ты в ад ко мне мужиков водишь. Гляди-ка, купцов, господ да попов сколько каждый день
прибывает, а мужиков мало. Как его обротаешь? Не подобьешься к нему никак. Уж чего же лучше —
последнюю краюшку украл. А он все не обругался. И не знаю, что теперь делать! Пойду доложусь. (Проваливается.)
Интенданты были очень горды, что опоздали с ними всего на месяц: в русско-турецкую войну полушубки
прибыли в армию только в мае [Впрочем, как впоследствии выяснилось, особенно гордиться было нечего: большое количество полушубков пришло в армию даже не в мае, а через год после заключения мира. «Новое Время» сообщало в ноябре 1906 года: «В Харбин за
последнее время продолжают
прибывать как отдельные вагоны, так и целые поезда грузов интендантского ведомства, состоящих главным образом из теплой одежды.
Но из того же обвинительного акта, а именно из приведенного в нем показания Гиршфельда, он помнил что
последний, по его собственным словам, был задержан делами в Москве, и
прибыл в Т. только с вечерним поездом, когда уже княжна созналась и была арестована.
Он знал, что барин ведет с Алфимовым большие дела, знал не только как приближенное к Колесину лицо, но принимал, хотя и очень незначительное, участие в
прибылях ростовщика, который считал необходимым задабривать камердинера выгодного клиента, «почтенного и благородного человека», маленькими денежными подарками. Корнилий Потапович даже не ограничился этим, а покумился с Евграфом Евграфовичем, окрестив его
последнюю дочь. Куме и крестнице он тоже нашивал дешевенькие подарки.
Марьи Петровны не было, хотя она, вместе с Гладких, Таней и Егором Никифоровым,
прибыла с телом отца в К., но потрясения
последних дней не прошли даром для ее и без того разбитого десятками лет страшной жизни организма — она расхворалась и принуждена была остаться дома.
Наконец молодой князь, как мы знаем,
прибыл вместе с Николаем Леопольдовичем и расстался с
последним на вокзале.
Вскоре
прибыл великий князь Константин Павлович, и с ним все генералы и некоторые из полковников. Генерал Багратион вместе с прибывшими вернулся в палатку фельдмаршала.
Последний встретил их поклоном, закрыл глаза, задумался, собираясь, видимо, с силами высказать то, что было у него на душе.
Несмотря на то что князь Луговой и граф Свиридов
прибыли в Петербург в сентябре месяце, в городе еще не переставали говорить о происшествии в Гостилицах, именье Алексея Григорьевича Разумовского, происшествии, чуть не стоившем жизни великому князю и великой княгине. Вот как передавали о случившемся со слов
последней.
Граф Алексей Андреевич
прибыл на другой день к утренней панихиде, сочувственно отнесся к горю, постигшему его тещу и жену, и даже милостиво разрешил
последней остаться при матери до похорон, после которых — объявил ей граф — ей не надо возвращаться в Грузино, так как все ее вещи и ее прислуга уже находятся в их петербургском доме.
Станция железной дороги была всего в двух верстах от Облонского, лесом же еще ближе. Бобров избрал
последнюю дорогу и пошел пешком, с одной дорожной сумкой через плечо. Его вещи должны были
прибыть в Москву на следующий день.
Окончился тяжелый каторжный путь. Они
прибыли на место и поселились в Кузнечной слободе, в землянке, купленной ею на оставшиеся гроши от продажи в России
последних вещей и от расходов далекого пути.
27 ноября 1825 года — в тот день, когда Петербург уже присягал новому государю, в Москву
прибыло известие несколько утешительное о состоянии здоровья Александра Павловича, но это был
последний луч угасающей надежды.
Поезд Екатеринбурго-Тюменской железной дороги
прибыл к конечному пункту своего движения — в Тюмень. Это было в
последних числах июля 188* года, в семь часов утра по местному времени. День был воскресный.
Дело объяснилось лишь через три дня. В Москву
прибыли Луганский с женой, Деметр и Князев. Гиршфельд тотчас же потребовал от
последнего объяснения.
«И этот оборванец — ее муж… — мелькнуло в голове
последнего. — Он обладал ею и, конечно,
прибыл сюда, чтобы предъявить ка нее свои права».